
Солтанкелди Кудайназарулы
История рода, воинской доблести и мудрости предков
Кудайназар-батыр, второй сын Тәңірберді, супруга Солтангельды-мырзы, был одним из известных военачальников Тауке-хана. В 1693 году, когда Галдан-Цэрэн во главе многочисленного войска вторгся в казахские степи, Кудайназар впервые встретился с неприятелем в сражении при Кызылжаре. Вместе со своей дочерью Куландой он встал на защиту родной земли. Против превосходящих сил противника они сражались до конца и погибли вместе примерно со ста джигитами, проявившими исключительное мужество.
После гибели Кудайназара Елтай, сын Куттымбета, стал настойчиво добиваться того, чтобы взять его вдову Тойын в жёны по обычаю «әмеңгерлік» традиции, согласно которой вдова могла стать супругой родственника умершего мужа. Не желая оставаться в такой ситуации, Тойын-мать вместе с тремя сыновьями – Жолымбетом, Есенгельды и Солтангельды – однажды ночью покинула родные места и отправилась к своим родственникам по материнской линии, в племя сары-уйсун, относившееся к союзу дулат.
Этих трёх мальчиков впоследствии стали называть «Үш жетім» – «Три сироты».
Стояла поздняя осень. Путники мёрзли от холода, мучились от голода, а дети, уставшие от дороги, то и дело начинали плакать. Тогда Тойын-мать утешала их словами: «Пока человек жив, он ещё сможет отведать пищу из золотой чаши».
Узнав о приближении Тойын с детьми, её родственники выехали им навстречу и встретили путников прямо в дороге. Так три брата оказались среди сары-уйсунов. Их детство и юность прошли на берегах рек Талас и Шу.
Мудрое решение молодого бия
Однажды бий племени матай Кайып и бий рода дөртуыл Төбет отправились в земли сары-уйсунов, чтобы разрешить спор о куне – традиционной компенсации за убийство человека.
История этого спора была следующей.
У одного из богатых хозяев служил батрак из рода кызай. Однажды хозяин поручил ему объездить необъезженную кобылу. В течение лета кобыла сосала молоко матери и выросла норовистой, почти дикой. Чтобы приучить её к седлу, юноша надел на неё уздечку, привязал к шее тяжёлое бревно, которое било по бокам, а на спину положил хлопающую на ветру грубую войлочную попону. Так, пугая и изнуряя животное, он постепенно приучал его к верховой езде.
Когда кобыла наконец стала пригодной для езды, юноша направился на ней в аул. В этот момент ворона, сидевшая на колышке в заброшенном стойбище, внезапно взлетела. Кобыла испугалась, а тяжёлая попона на её спине взметнулась и захлопала, словно живая. Животное взбесилось, сбросило всадника, и тот упал на груду камней, получив смертельную травму головы.
Сородичи погибшего из племени матай обратились к бию Кайыпу с просьбой добиться выплаты куна с виновной стороны. Они настаивали на том, что за жизнь мужчины полагается сто лошадей.
Шапырашты Жарылкап-бий, стремясь сохранить мир между двумя родами, предложил компромисс: пусть виновная сторона выплатит пятьдесят лошадей, после чего спор будет исчерпан. Однако стороны в течение двух дней не могли прийти к согласию.
Когда казалось, что сары-уйсуны наконец приняли предложенное решение и дело близится к завершению, высокий светловолосый юноша, сидевший на краю собрания, наклонился в сторону и словно невзначай вмешался в ход разбирательства. Спор возобновился. На следующий день всё повторилось. Так продолжалось три дня подряд.
Заметив это, на четвёртый день Кайып-бий пригласил юношу и предложил ему самому вынести решение.
Юноша сказал:
Сто лошадей за жизнь мужчины – таков закон, принятый сегодня. Но в этом деле четыре стороны ответственности.
Первая – колышек и ворона. Виноваты те, кто покинул стойбище, не вытащив колышек из земли.
Вторая – необъезженная кобыла.
Третья – хозяин, который снабдил батрака грубым, хлопающим на ветру войлочным покрытием для седла.
Четвёртая – богатый хозяин, который велел объезжать дикую кобылу, не приставив к юноше помощника.
Следовательно, сто лошадей необходимо разделить между этими четырьмя сторонами. На колышек и ворону приходится двадцать пять лошадей, на кобылу – ещё двадцать пять, на войлочное покрытие – ещё двадцать пять. Однако, как говорится, «собака не лает на бесхозную чашу»: за эти семьдесят пять лошадей следует простить, а оставшиеся двадцать пять должен выплатить хозяин.
Так юноша вынес своё решение.
Кайып-бий был восхищён его рассудительностью и стал расспрашивать, кто он такой. Узнав, что перед ним его собственный родственник, он воскликнул: «Зачем мне оплакивать журавля, когда у меня есть сокол, и искать ястреба, когда рядом мой ловчий сокол?»
Этими словами он дал понять, что нашёл достойного продолжателя рода и больше не намерен добиваться прежнего решения по спору. После этого Кайып-бий со слезами обнял Тойын-мать, попросил у сары-уйсунов вернуть ему трёх племянников и решил забрать их в свой аул.
Дары, предсказавшие судьбу трёх братьев
В казахской традиции существует поговорка: «Нағашы жұрт сыншыл» – «Родственники по материнской линии особенно взыскательны в оценке своих племянников».
Именно так поступили и бии сары-уйсунов во главе с Жарылкапом. Перед расставанием они преподнесли трём братьям символические подарки: Жолымбету – шест для хозяйственных работ, Есенгельды – копьё, а Солтангельды – седло с конской упряжью.
Судя по последующей судьбе их потомков, эти дары словно предсказали будущее каждого рода. Среди потомков Жолымбета появилось немало предпринимателей и людей, добившихся успеха в хозяйственных делах. Потомки Есенгельды прославились как батыры и военачальники, водившие за собой войска. Среди потомков Солтангельды было много красноречивых мудрецов, биев и руководителей, а также писателей, владевших пером.
В 1760 году Есенгельды сопровождал посольство Абылай-хана в Цинскую империю. Казахских посланников принял император Цяньлун в своей летней резиденции в Жэхэ. Во время ханского пира, когда перед гостями поставили еду в позолоченной посуде, Есенгельды вдруг улыбнулся.
Придворные императора заметили это и спросили:
– Не допустили ли мы какой-нибудь оплошности?
В ответ Есенгельды-бий рассказал им историю трёх сирот и объяснил, почему увиденное напомнило ему о судьбе его рода.
Военное мастерство братьев
Во время войны Абылай-хана против кыргызского предводителя Атаке Жырыка Есенгельды и Солтангельды были назначены руководителями разведывательного отряда. Хан учитывал, что братья хорошо знали местность и могли эффективно вести разведку в незнакомых для противника краях.
Эта история также свидетельствует о том, насколько важными были их знания, наблюдательность и умение принимать решения.
Серебряное седло Солтангельды
Серебряное седло Солтангельды-бабá, передававшееся из поколения в поколение, сохранилось у потомков Шәкила – младшего сына, которому достался родовой очаг. В казахской традиции младший сын, остающийся в родительском доме и продолжающий семейную линию, считается хранителем қарашаңырақ – главного семейного очага и наследия предков.
В 1960-е годы, во время Культурной революции в Китае, седло выбросили среди вещей, предназначенных для уничтожения. Однако Ауесхан Мажайкызы сумела спрятать его и сохранить для потомков.
Историческая ценность седла заключается не только в его возрасте и преемственности поколений, но и в изысканном орнаменте на серебряных накладках передней части седла.
Казахские орнаменты имеют давнюю историю и подчиняются определённым художественным закономерностям. В частности, узоры на серебряных деталях седла традиционно различают по характеру оформления мужских и женских сёдел. Многие из них относятся к линейным орнаментальным композициям.
Среди мотивов, украшающих это седло, можно различить элементы, напоминающие полумесяц и звездообразные формы. На передней луке женских сёдел традиционно могли размещать три или пять декоративных выступов, тогда как мужские сёдла часто украшали орнаментом в виде одной или двух непрерывных линий.
Серебряная часть седла, принадлежавшего Солтангельды, по своему оформлению соответствует традициям декорирования мужских сёдел.
Сегодня этот предмет представляет исключительную ценность для изучения истории казахского рода, традиционного седельного искусства и национального орнамента. Он заслуживает дальнейшего исследования со стороны этнографов, историков и молодых учёных.
Серебряное седло Солтангельды – не просто старинная вещь. Это материальное свидетельство памяти о предках, преемственности поколений и культурном наследии казахского народа.
Автор: Қажет Андас
Перевод: Амина Саяхатқызы,
информационное агентсвто «Q—Andas».
(Продолжение следует…)











